Когда-то, очень давно, в одном персидском городе жили два брата - Касим и Али-Баба. Когда умер их отец, они поделили деньги, которые после него остались, и Касим стал торговать на рынке дорогими тканями и шелковыми халатами. Он умел расхваливать свой товар и зазывать покупателей, и в его лавке всегда толпилось много народу. Касим все больше и больше богател и, когда накопил много денег, женился на дочери главного судьи, которую звали Фатима.

Давным-давно в одном городе на базарной площади каждый день появлялся слепой нищий и кричал заунывным голосом:

- Пусть каждый подаст мне милостыню и ударит по лицу! Прошу каждого дать мне милостыню и пощечину! Сейчас я расскажу историю, как жадность к богатству ослепила мои глаза и я перестал видеть белый свет...

Жил-был царь. Хотя он и был женат, детей у него не было. Однажды вызвал он магрибинца, и тот сказал:

- Если я дам тебе средство, чтобы у твоей жены рождались дети, ты отдашь мне своего первенца?

Царь ответил:

- Хорошо.

Тогда магрибинец дал ему две конфеты - одну зеленую, другую красную - и сказал:

- Ты съешь зеленую, а жена твоя пусть съест красную.

Жил некогда в городе Бальсоре молодой человек по имени Азем, который занимался красильным мастерством. Он славился отличным вкусом в выборе своих красок, равно как и красотою своего лица, и веселым расположением духа. Но был он небогат и содержал еще доходами от трудов своих старуху мать, которая жила с ним вместе.

В один день, когда он был занят обыкновенно своей работою, увидел он вошедшего в его мастерскую богато одетого чужестранца, который, взглянув на него, вскричал:

Жили по соседству воробей и мышь: воробей под стрехой, а мышь в норке в подполе. Кормились тем, что от хозяев перепадало. Летом еще так-сяк, можно на поле или в огороде что-нибудь перехватить. А зимой хоть плачь: воробью хозяин силок ставит, а на мышь - мышеловку.

Надоело им так жить, и задумали они ляду копать, хлеб сеять.

Выдолбил дятел в осине дупло, сделал гнездо и вывел деток — трёх дятликов.

Растут маленькие, и радуется дятел. "Выращу,— думает,— деток — будет мне в старости помощь”.

Но недаром говорится: "Кабы у дятла да не длинный носок, никто б его не нашёл!” Не умел он радоваться про себя, а раструбил на весь лес о своих детях. Кого ни встретит — всем хвастается: "Ох, и какие же у меня славные детки! И умные и пригожие. Других таких деток ни у кого на свете нету!..”

Сели два зайчика в лесочке под берёзкою, греются на тёплом солнышке и беседуют.

А в лесочке так хорошо!.. Мушки гудят, друг за дружкой гоняются, крылышками звенят, будто смеются. А там дроздик посвистывает, мальчика Пилипку подразнивает:

— Пюлип! Пюлип!

А Пилипка по вересочку с лукошком ходит, боровички приглядывает.

Жили дед и баба. И был у них кот. Дед кошели плел, баба пряжу пряла, а кот ходил на мышей охотиться.

Вышел раз кот в лес на охоту да и заблудился. Искал-искал дорогу домой - не нашел. Сел под елью и плачет.

Бежит лиса. Увидела кота, загляделась: никогда еще такого зверя в своем лесу не встречала!

Жили-были курочка и петушок. Курочка яйца несла, а петушок зернышки добывал, курочку угощал. Выгребет из ямки зернышко и зовет курочку;

- Ко-ко-ко, Хохлатка, я зернышко нашел! Вот раз выгреб петушок большой бобок. "Ну, - думает, - этого зернышка курочке не проглотить, съем я его, пожалуй, сам”. Проглотил - да и подавился. Упал петушок, ноги задрал и не дышит. Подбежала к нему курочка:

Давно это было, в самом начале света, когда земля была ещё недоделанной. Были на ней горы, долины, леса и поля, но не было ни рек, ни озёр, ни криниц с холодной водой. Людям было ещё так-сяк: выкопают глубокий колодец, достанут воды и живут себе припеваючи. А вот зверям и птицам как? Ведь не побежишь, если захочешь пить, к далёкому морю, а лужи после дождя быстро высыхают, вода в землю уходит. И собрались звери и птицы на большое собрание, чтобы решить, что делать. Долго думали, так и сяк прикидывали и решили выкопать большие водоёмы, озёра, прокопать реки и ручьи, выкопать криницы. И пока будут работать, чтобы ни волк ягнёнка, ни коршун цыплёнка, ни лиса зайца не тронули. И все согласились с этим. Одна только каня-пигалица возомнила что-то о себе: на длинных ногах похаживает, белую грудку поглаживает.